Даймохк

Осознание человека - это способность отдавать себе отчет о своем состоянии, своих мыслях и поступках, способность к пониманию себя и окружающего мира.

Повышение осознания - это увеличение способности контроля и управления собой. Повышение уровня осознанности - одно из ключевых понятий в развитии человека. Личностный рост человека не может происходить без роста его осознанности.

Рост осознания дает много преимуществ, включая такие:

принятие более продуманных, взвешенных решений;

поддержание позитивного эмоционального состояния независимо от обстоятельств;

понимание собственных мыслительных процессов, эмоций, поведения;

фокусирование на том, что наиболее важно;

адекватное восприятие окружающего мира, реальности.

Люди с высоким уровнем осознания обладают высокой степенью концентрации своего внимания, обладают собственным мнением, самостоятельной позицией по любым возникающим вопросам. Мышление таких людей фокусировано, поступки продуманы. Эмоции контролируются. У таких людей существуют четко сформулированные жизненные цели. Они активны и жизнерадостны. Они преодолевают обстоятельства вместо того, чтобы следовать им. Они управляют своей жизнью.

В то время как людям с низким самосознанием свойственно рассеянное, не фокусированное мышление. Их одолевают ненужные беспокойства, неверные выводы из событий, негативные эмоции. И все это даже не осознается ими. Их сознание как - будто затуманено. Когда с ними разговариваешь, кажется, что они находятся не совсем рядом с вами. Их поступками руководят другие люди. Их мысли и взгляды на жизнь заимствованы.

Крайние положения уровня осознанности встречаются редко. В основном, состояние человека находится где-то между этими двумя точками.

Вряд ли имеет смысл говорить о том, что первый вариант лучше второго. Он эффективнее во всех отношениях. Уровень достижений человека повышается с увеличением уровня его осознания.

Уровень осознанности человека не является неизменной данностью, он может меняться с течением времени как под воздействием внешних обстоятельств, так и в результате принятых человеком решений.

Если кто-то в течение долгого времени занят делом, требующим от него простых однообразных действий, можно ожидать, что такое занятие повлияет на его уровень осознания в понижающую сторону. Однако, если обстоятельства требуют от человека постоянного понимания ситуации и принятия новых решений, осознание будет развиваться. То, в какой ситуации человек находится, в первой или второй, в большей степени зависит от человека. То, что не используется, деградирует.

У каждого человека есть определенный уровень осознания. Этот уровень может приниматься таким, какой он есть, а может повышаться.

Вот несколько способов повышения уровня осознания:

1. Внимание

Внимание (внимательность) повышает осознание, в то время как рассеянность снижает его.

Улучшение способностей концентрации способствует повышению осознанности. Старайтесь сохранять полную концентрацию на том, что вы делаете в настоящий момент, и вы улучшите свои результаты.

Но если вы позволите вашему вниманию отвлекаться, сознание начнет затухать. Рассеянный ум – слабый ум.

Медитация хороший способ практикования концентрации и внимания. Сядьте в тихом уединенном месте, дышите спокойно, старайтесь избавиться от назойливых мыслей.

2. Энергия

Энергия повышает осознанность. Слабость понижает его.

Заботьтесь о своем здоровье и физическом теле. Это ваш основной посредник во взаимоотношениях с миром. Энергия питает сознание. Без энергии сознание голодает.

Старайтесь правильно питаться. Перед тем, как что-то съесть, задайте себе вопрос: «Это даст мне энергию или ослабит меня?»

Занимайтесь спортом с пониманием того, как это воздействует на ваше тело.

3. Целеустремленность

Целеустремленность повышает сознание. Отсутствие целей и направлений делает его мутнее.

Стремление к целям обостряет вашу восприимчивость. Вы воспринимаете наиболее важное для вас, отсекая ненужное и избыточное.

Позаботьтесь о том, чтобы у вас всегда были цели, как краткосрочные, так и долгосрочные.

4. Знания

Знания повышают вашу осознанность. Невежество понижает его. В первую очередь имеют значение знания о самом себе, о своих возможностях и наклонностях. Изучайте себя и понимайте себя.

Острее воспринимайте окружающий мир, будьте любознательны.

Старайтесь понимать окружающую реальность и вашу роль в ней, насколько это возможно. Чем более верны ваши представления об окружающем мире, тем более развитым становится ваше сознание.

5. Окружение

Осознанные люди, окружающие вас, повышают ваше сознание. Люди со слабым сознанием понижают и ваш уровень.

Стремитесь к людям, которые позволят вам подняться на более высокий уровень осознанности, чем тот, на котором вы находитесь сейчас. Общайтесь с ними, задавайте им вопросы. Состояние окружающих вас людей заражает вас.

Но если вы будете проводить большую часть времени в окружении людей с более низким уровнем сознания, вы сами постепенно опуститесь до их уровня.

Невозможно всегда быть в окружении людей более высоких, чем вы, по развитию, но надо искать тот баланс, который обеспечит вам рост.

6. Правдивость

Правдивый взгляд на мир повышает сознание. Ложь понижает его. Во-первых, нужно принимать правду. Всякий раз, когда вы боитесь что-то узнать, это понижает ваш уровень.

Дайте правдивую оценку вашей работе, вашему физическому состоянию, вашим взаимоотношениям. Примите существующее положение дел. Попробуйте почувствовать ваши ощущения, когда вам нравится правда и когда не нравится. Проанализируйте поглубже случаи, когда правда неприятна для вас, разберитесь в чем причина. Вы можете обнаружить часть себя, которую вы не готовы принять. Вы не будете обманываете себя в том, что принимаете на сто процентов, но готовы вуалировать истинное положение дел того, что вам не нравится. Разоблачение своих скрытых сторон повышает уровень осознания.

Говорите правду. Возможно, есть случаи, когда лучше промолчать, но это редкие исключения. Такая позиция принесет пользу вам и окружающим вас. Не все, конечно, по достоинству оценят это, но если эти люди в своем развитии движутся не в том направлении, не стоит особенно об этом беспокоиться.

7. Желание

Желания повышают осознанность. Апатия снижает ее.

Когда вы ясно понимаете чего хотите, вы усиливаете вашу осознанность. Ясность дает возможность фокусировать мышление и действовать продуманно.

Когда ваши желания неясны, ваше сознание затемнено. Ваши мысли не могут быть сфокусированы.

Поэтому старайтесь получить как можно более четкое представление о том, чего вы хотите и ваше сознание повысится.

Коллективизм [от лат. collectivus — собирательный] — поведение людей, базирующееся на отчетливых и при этом жестко принципиальных представлениях, установках, стереотипах, убеждениях, с одной стороны, о приоритетной значимости лично для каждого из них общественных или групповых (если это сообщество просоциальной направленности) интересов, а с другой — о необходимости учета индивидуальных позиций, мотивов и потребностей членов сообщества. В отечественной литературе по социальной психологии групп понятие "коллективизм" в последние годы встречается крайне редко в связи с тем, что в советское время этот термин нес на себе избыточно идеологизированную смысловую нагрузку и воспринимался как малосодержательный штамп. При этом происходящее раньше подобное смешение и значения, и смысла данного понятия в обыденном сознании и в научном лексиконе ни в коей мере не умаляет его значимости и как "предметного" поля психологического изучения, и как интерпретационного "ключа", позволяющего глубже понять психологическую реальность, традиционно описываемую в рамках проблематики психологии групп и социальной психологии личности. В личностном плане коллективизм не ограничивается лишь поведенческой активностью, а представляет собой при этом проявление целого комплекса личностных характеристик, реализуемых в условиях совместной деятельности.

В то же время эти интраиндивидные свойства, черты и качества, присущие конкретным людям, в полной мере как подлинный коллективизм находят свое выражение лишь в рамках групповой деятельности сообществ высокого социально-психологического уровня развития, получая свою представленность в реальном взаимодействии и общении в форме таких социально-психологических феноменов межличностных отношений, как высокая степень выраженности ценностно-ориентационного единства членов общности, их преимущественно делового мотивационного ядра выборов, адекватный атрибуции ответственности за успехи и неудачи в совместной деятельности, установки членов сообщества на проявление коллективисткой идентификации и полноценного личностного самоопределения, высоком коэффициенте взаимных как социометрических, так и референтометрических выборов и т. д.

В зарубежной социальной психологии понятие "коллективизм" рассматривается, как правило, в контексте кросс-культурных исследований и, прежде всего, при сравнении западноевропейской и восточной (обычно японской), традиционалистской культур. При этом первая позиционируется как индивидуалистская, направленная на формирование независимого "Я", которое является "...замкнутой, единичной, более или менее интегрированной мотивационной и когнитивной вселенной, динамичным центром сознания, эмоций, суждений, действий, организованных в характерное единое целое и противопоставленных как любому другому подобному целому, так и социальному и природному фону. Жители западных стран не только конструируют собственное “Я” как независимую действующую единицу, они также определяют независимость как фундаментальную ценность социализации. Представители западного мира учат своих детей быть независимыми"252.

В то же время, "взаимозависимое “Я” японской культуры заключается в том, чтобы видеть себя частью окружающих социальных отношений и осознавать, что поведение человека определяется и зависит от того, как он воспринимает мысли, чувства и действия других людей в отношениях с ними. Собственное “Я” становится значимым и законченным в большей степени в контексте социальных отношений, а не независимых автономных действий. Несмотря на то, что взаимозависимое “Я” рассматривается как обладающее набором внутренних качеств, таких как способности и мнения, эти неотъемлемые свойства расцениваются как зависящие от ситуации и неустойчивые, а не как определяющие особенности собственного “Я”. Таким образом, взаимозависимое “Я” не является замкнутым целым, а скорее изменяет свою структуру в соответствии с природой социального контекста".253

Легко заметить, что в таком понимании коллективизм и индивидуализм выступают как явно противоположные и, более того, антагонистичные системы ценностей и установок. При этом как содержательное наполнение этих понятий, так и их географическая и цивилизационная "привязка" в большинстве кросс-культурных исследований во многом основаны на стереотипах, сложившихся в ходе стравнения систем организации труда и производственных отношений в американских и японских корпорациях эпохи индустриальной экономики (60-х — начала 70-х гг. прошлого века).

Вместе с тем собственно экспериментальные исследования различий индивидуалистской и коллективистской культур, хотя и показывают наличие таковых (что само по себе представляется вполне очевидным и легко прогнозируемым фактом), тем не менее носят достаточно ограниченный характер. Так, например, в конце 80-х гг. XX в. большая группа американских социальных психологов провела масштабное кросс-культурное исследование, направленное на изучение различий в восприятии себя и других представителями индивидуалистской и коллективистской культур. Для этого они предлагали студентам из США и Индии оценить, насколько они похожи на других людей и насколько другие люди похожи на них самих. В результате выяснилось, что "в Соединенных Штатах студенты видели себя совершенно непохожими на других, но представляли других как очень похожих на них самих. Таким образом, они выделяли себя среди других людей. Абсолютно противоположные результаты были получены в Индии. Человек видел себя очень похожим на других людей, т. е. не особенно отличающимся, но другие люди воспринимались как сравнительно отличные от образа самого себя"254. По мнению авторов исследования эти результаты полностью укладываются в представления об индивидуальных различиях, обусловленных принадлежностью к индивидуалистской или коллективистской культурам.

Однако, если рассматривать коллективизм именно как убежденность в приоритетности общественных интересов при необходимости реального учета индивидуальных потребностей членов сообщества, становится понятно, что субъективная убежденность индивида в собственной уникальности (а значит, самоценности) при том, что другие люди воспринимаются как похожие, т. е. не менее ценные в гораздо большей степени соответствует подлинно коллективистским установкам, чем гипертрофированная потребность быть "таким, как все".

Наглядное подтверждение данного тезиса имело место во время трагедии 11 сентября 2001 г. Столкнувшись с чудовищной и совершенно внезапной катастрофой, жители Нью-Йорка (в традиционном понимании, этого центра индивидуализма) продемонстрировали отчетливо выраженное массовое коллективистское поведение, направленное на помощь жертвам и минимизацию последствий террористической атаки.

На наш взгляд, жесткое противопоставление коллективизма и индивидуализма также необоснованно, как это имеет место в стереотипных связках "конформизм" — "нонконформизм", "альтруизм" — "эгоизм" и т. п.

Не случайно в конце 80-х гг. прошлого века рядом западных социологов была предложена концепция коммунитаризма, представлявшая собой попытку объединить наиболее сильные стороны традиционно понимаемых индивидуалистских и коллективистских ценностей, тем самым обеспечив баланс прав и свобод личности и интересов общества. Как считает Д. Майерс, "коммунитаристскую смесь индивидуализма и коллективизма уже сегодня можно обнаружить в некоторых западных культурах: скажем, в попытках Великобритании усилить стимулирование отдельных членов общества в условиях экономики свободного рынка при одновременном ущемлении индивидуальных прав владельцев оружия; в канадской открытости для многообразия культур при одновременном запрете на жесткое порно; в американских усилиях поощрять “новый завет” взаимной ответственности граждан и правительства... В каждом случае имеет место попытка поощрять некоторые личные свободы и в то же время ограничивать другие, которые без должного контроля могли бы причинить ущерб благополучию общества"255.

Надо сказать, что очевидная механистичность концепции коммунитаризма, обусловленная главным образом тем, что в ее основе лежит все то же тупиковое противопоставление индивидуализма и коллективизма, на практике зачастую приводит к тому, что меньшинства, чьи индивидуальные потребности приносятся "в жертву" общественным интересам, зачастую не только не склонны признавать приоритетность последних, но и начинают противопоставлять себя "дискриминирующему" их обществу. Если принять во внимание, что, например, когда речь идет о тотальном запрете на курение в общественных местах, "меньшинство" исчисляется десятками миллионов людей, а запретительные меры в сфере промышленного производства, направленные на улучшение экологии, затрагивают интересы индивидов и групп располагающих огромными финансовыми и иными ресурсами, становится понятно, что попытки реализовать концепцию коммунитаризма на практике могут порождать социальную напряженность и даже приводить к открытым конфликтам.

Выход из обозначенного тупика предложил известный социолог и философ Ф. Фукуяма. Не критикуя открыто сложившиеся в рамках кросс-культурных исследований представления, он тем не менее доказал их фактическую несостоятельность, отчетливо продемонстрировав в своих работах, что западные и восточные общества крайне неоднородны с точки зрения соотношения "коллективизм" — "индивидуализм". Так например, "с точки зрения навыка в создании добровольных объединений Соединенные Штаты обнаруживают явное родство с Японией и Германией. Эти три государства в данном аспекте гораздо ближе друг к другу, чем, с одной стороны, к китайским обществам Гонконга и Тайваня, а с другой — к Италии и Франции". Более того, по мнению Ф. Фукуямы, "хотя американцы и считают себя “закоренелыми” индивидуалистами, США, подобно Японии и Германии, всегда были обществом с высоким уровнем доверия, обществом, коллективистски ориентированным"256.

На основании своих исследований Ф. Фукуяма вместо традиционной оппозиции "коллективизм" — "индивидуализм", ввел интегративное понятие социальный капитал, основанный на доверии: "Доверие — это возникающее у членов сообщества ожидание того, что другие его члены будут вести себя более или менее предсказуемо, честно и с вниманием к нуждам окружающих, в согласии с некоторыми общими нормами. ... Социальный капитал — это определенный потенциал общества или его части, возникающий как результат наличия доверия между его членами. Он может быть воплощен и в мельчайшем базовом социальном коллективе — семье, и во всех коллективах, существующих в промежутке между ними. Социальный капитал отличается от других форм человеческого капитала тем, что обычно он создается и передается посредством культурных механизмов таких, как религия, традиция, обычай. ... Не принижая роли договора и эгоистического интереса как основ ассоциации, надо сказать, что наиболее действенные организации имеют под собой другую основу: коллектив, объединенный общими этическими ценностями. Членам таких коллективов не требуется подробная контрактно-правовая регламентация их отношений, потому что сушествующий между ними моральный консенсус является базисом их взаимного доверия"257.

Заметим, что хотя, с точки зрения Ф. Фукуямы, уровень социального капитала и определяется культурными особенностями того или иного общества (но отнюдь не в рамках стереотипа "восток" — "запад"), на локальном уровне в рамках той или иной конкретной группы, сложившейся в обществе с выраженным дефицитом социального капитала, вполне возможно формирование коллектива, основанного на доверии.

Надо сказать, что с практической точки зрения понятие "социальный капитал" представляется весьма удобным, поскольку в рамках отечественной психологии позволяет отсечь устойчивые негативные стереотипы, связанные с понятием "коллективизм", сохраняя реальную содержательную сущность последнего, поскольку достаточно очевидно, что трактовка социального капитала, основанного на доверии в трудах Ф. Фукуямы во многом пересекается (хотя и не идентична) с определением коллективизма, приведенным в начале данной статьи.

В любом случае практический социальный психолог, каким бы понятийным аппаратом он не пользовался, должен отчетливо осознавать, что подлинный коллективизм не имеет ничего общего с обезличиванием и деперсонализацией индивида, равно как и с изоляционистскими установками, связанными с функционированием изолированных закрытых сообществ корпоративного типа.

Для практического социального психолога такой показатель, как проявляющийся коллективизм большинства, свойственный взаимоотношениям в группе или организации, может служить критерием "окончательного вывода" о том, что сообщество, с которым он работает, однозначно является группой высокого уровня социально-психологического развития.

252 Тейлор Ш. и др. Социальная психология. СПб., 2004. С. 168.

253 Тейлор Ш. и др. Указ. соч. С. 168.

254 Там же. С. 170.

255 Майерс Д. Социальная психология. СПб., 2000. С. 255.

256 Фукуяма Ф. Доверие: социальные добродетели и путь к процветанию. М., 2004. С. 27.

257 Фукуяма Ф. Доверие: социальные добродетели и путь к процветанию. М., 2004. С. 27.